Из позднего

Гимн всемирной паутине

Когда мозга активность нахально стремится к нулю,
когда кризис, ноябрь, и слегка на душе суицидно,
побродить в Интернете на сон я грядущий люблю.
Кто подсел? Я подсел?! Вы подсевших не видели, видно!

У меня много ников: Стич, Данко, Юдифь, Дед Пихто,
аватарки мои знают все социальные сети,
я олбанский йезыг изучил как, пожалуй, никто,
даже несколько раз отразил это гордо в анкете.

Конференции, твиттеры, блоги, веб-сайты, ЖЖ —
виртуальная жизнь бьет ключом виртуальным повсюду.
В ней вариться, наверно, я больше не буду уже,
но и меньше (прости, Губерман) — безусловно, не буду.

Ах, какой это кайф — с виртуальным бродить посошком,
одиноким скитальцем, всему и всем знающим цену;
там коммент «аффтар жжот» отстучать со злодейским смешком,
там бесплатный совет дать: «Убей сибя сцуко апстену»,

там скачать на халяву аьоке какую-нибудь,
заскочить на Ютьюб ради мема «Собачка и дама»,
ну и в ящик почтовый, естественно, свой заглянуть
с нигерийским письмом и солидною порцией спама.

В соцсетях научили меня, как украсть миллион,
звали йети искать, обругали за что-то кондомом...
С чем сравнить мне вас, сети?! Приходит на ум Вавилон.
Или, если быть честным, то чаще — Гоморра с Содомом.

Кстати, сайты знакомств за их нужность я очень ценю —
те, где ищут упорно Монтекки своих  Капулетти.
Я примерный супруг, но узнать содержанье меню
должен право иметь даже тот, кто, увы, на диете.

К сатанистам на форум наведался я как-то тут.
Посещал ктулхуистов — но те сатанистов пожижей.
Глубже я не суюсь. Говорят, что там монстры живут —
мыслеформы программеров с начисто съехавшей крышей.

А еще там томятся, согласно одной из легенд,
души юзеров, сгинувших в хитросплетениях Сети.
Это сказки, конечно, какой-то дурной Диснейленд,
хоть еще и не то, вам скажу я, бывает на свете.

Мир театром назвал крупный спец в этом деле Шекспир.
Что б такое изречь именитого мэтра похлеще?
То, что мир — Интернет? Или что Интернет — это мир?
Или это уже идентичные, в общем-то, вещи?

Кому поле чудес, кому темный, загадочный лес,
кому способ чуток прозябание скрасить земное,
Интернет — Наше Всё, как был Пушкин когда-то А.С.
и как лет через сто (коли вдруг не прервётся процесс)
Нашим Всем станет что-то иное, иное, иное, иное…

Несколько мыслей об искусстве

Проще всего написать натюрморт.
Расположи в беспорядке нестрогом
розу, кальян, недоеденный торт,
труп глухаря, четвертинку — и с богом!

Хуже с пейзажем: пот, мухи, жара
(это еще хорошо, коли лето).
Стоит ли свеч, извиняюсь, игра?
Ладно, оставим вопрос без ответа.

Жанр? Это, что ли, писать бурлаков?
Гибель Помпеи? Бойцов на привале?
Нету на это теперь дураков.
И покупатели, кстати, пропали.

Нет, если что и писать, то портрет!
Закорешись с клиентурой богатой —
и по прошествии нескольких лет
денежки будешь грести ты лопатой.

Впрочем, и это, конечно, отстой,
или, сказать по-научному, лажа.
Что ж остается творцу? Непростой,
но увлекательный путь эпатажа.

Да, он не нов. Ну а ново-то что?!
Все уже было, так или иначе.
Как вам идея хита: «Конь в пальто
от АрманИ и в носках от Версаче»?

Искусствоведы зафыркают: «Фак!
Дискурс банален, концепт недожарен…»
Да, без теории нынче никак,
в этом я с ними вполне солидарен.

Казик Малевич с квадратом своим
на небесах уссывается*, глядя,
как тут, кудахтая, носятся с ним
умные, вроде бы, тети и дяди.

Это, конечно же, апофеоз,
полный улет и большая удача.
Впарить под видом алмаза навоз —
вот современного мэтра задача.

И только мы, динозавры пера,
ночью ли, днем ли, в любую погоду,
всё что-то тупо рифмуем в угоду
стареньким трендам любви и добра.

Правда, не все, не всегда и не то.
Очень уж конь отвлекает в пальто.
___________
* политкорректный вариант: ухмыляется

Слоны Ганнибала

Академику А. Фоменко, «развенчавшему»
не один исторический миф

Горы Альпы не только Суворов топтал;
как известно истории из,
за две тысячи лет до него Ганнибал
самый сложный решил покорить перевал,
дабы Риму устроить сюрприз.

Вел слонов боевых он бригаду с собой,
вот о них-то мой грустный рассказ.
Стоит сотен солдат слон один боевой,
только вот подтвердит вам зоолог любой,
что плохой из слона скалолаз.

Круты горные тропы. Повсюду снега.
То лавина, то вдруг камнепад.
Повернуть бы назад, коли жизнь дорога,
но приказ однозначен: «Вперед, на врага!
Горе Риму! Ни шагу назад!»

Дождь и снег. Коркой льда покрывается склон.
Стынет кровь от кошмарных картин.
Вот еще один в пропасть срывается слон;
от бригады остался, дай бог, батальон…
Три осталось слона… Два… Один!

Не вернутся домой боевые слоны,
не обнимут счастливых слоних.
Кто-то скажет: суровы законы войны.
Но их авторы — люди. Какого ж должны
отдуваться слоны-то за них?!..

Ну а что Ганнибал? Молодца Ганнибал.
Вставил Риму при Каннах пистон.
Только зря. Ганнибала не стало — и пал
Карфаген, и с землею сравнять приказал
город сей солдафон Сципион.

Как там было взаправду, нам знать не дано,
дней минувших дела не гламур.
Ливий Тит вместе с Тацитом пишут одно,
а Фоменко — что да, мол, действительно, но
Канны это не Канны, а Бородино,
Ганнибал же — и вовсе Тимур.

Вся история — это легенда и миф.
К сожалению, тезис не нов.
В чем достоинство мифа? А в том, что красив.
Пусть лютует Фоменко, на мифы забив,
ну а я (да простится мне этот наив)
в ганнибаловых верю слонов.

Великий и могучий

История не знает сослагательного наклонения.
Русский человек к языкам не способен.
                                                                       Трюизмы

Когда не знали слов ламбада,
кроссовер, флэшка или клип,
Непобедимую Армаду
послал на Англию Филипп.

Чтоб в битве жаркой, битве славной
пустить на дно the Britishfleet,
чтоб уяснил навеки бритт:
не он, не он в Европе главный.

…Прошло четыре века в спорах,
кто ж Англии тогда помог —
Дрейк, звезды, лучший в мире порох,
стихия иль британский Бог?

Взошла звезда страны Шекспира;
народов пестрая семья
зубрит от Анд и до Памира
язык оксфОрдовский ея.

А ведь пошли Господь удачи
Армаде — было б всё иначе:
Том, Жан, Иван, Хасан, Арчил
язык Сервантеса б учил.

Он благозвучней, ярче, строже,
и для общенья с Небом гож.
Вскричи в сердцах на нем «О Боже!» —
и сразу разницу поймешь.

А впрочем, это так, пустое,
дела давно минувших лет.
Ждет испытанье непростое
погрязший в глобализме свет.

Ведь скоро станет актуален
язык Конфуция. Его
не смог осилить даже Сталин,
хотя лингвист был — ого-го.

Что ж, се ля ви, мой друг прелестный.
Смирись. Конфуция прочти.
Звезда восходит Поднебесной.
Она уже взошла почти.

И — безо всяких там армад.
(Конфуций явно был бы рад.)

Откуда ноги растут

Я был приятно удивлен,
узнав, что Дженни Лопес
свою (кажись, на миллион)
застраховала попес.

Стрелок страхует меткий глаз,
певец страхует мощный бас,
страхуют пенис, почки…
Спасибо, Ло! Дай лапку, Джей!
Ты поняла, что нет важней
на свете пятой точки.

Творит всё гений на ходу,
над словом к долгому труду
в нем нет поползновений.
Поймал божественный глагол
он чутким слухом — и пошел
строчить. На то и гений.

А нас, в ком дар велик не столь,
спасает давняя мозоль
насупротив простаты.
Усидчивость — великий плюс,
прекрасен с нею наш союз,
реальны результаты.

Необходим, как пьянству бой,
изящный зад звезде любой —
а нам покрепче надо.
Нет, я, конечно же, талант,
но этот текста вариант,
скорей, заслуга зада.

Апокалипсис

Несется шофер-дальнобойщик
сквозь ночь, озаряем луной,
вдруг женщина, видит, нагая
стоит красоты неземной.
И с силою жмет он на тормоз,
и, словно в бреду или сне,
ее приглашает в кабину,
о детях забыв и жене.
Потом обойди хоть полсвета —
нигде не найдешь никого,
кто б этого видел шофера,
а равно и фуру его.

Моряк, океан бороздящий,
порой, изумления полн,
такую же женщину видит
на камне одну среди волн.
Он к ней направляет корвет свой
и трап ей бросает за борт.
Увы, никогда не вернутся
моряк и корвет его в порт.

Пилот, если ночью увидит
на облаке женщину ту,
он тоже бесследно исчезнет
с «Фантомом» своим или «Ту».
Да, господи! Даже из ЦУПа
нет-нет да просОчится весть,
что, мол, и среди космонавтов
подобные случаи есть.
Откроют, забыв осторожность,
входной перед женщиной шлюз —
и вот уже нет «Аполлона»,
и делся куда-то «Союз»…

Что делать, теряет рассудок
нормальный мужчина любой,
коль женщину видит нагую
красы неземной пред собой.
Доволен злокозненный дьявол,
принявший обличье ее;
еще одну душу мужскую
он в царство спровадил свое.
Злорадствует чертово семя,
и дни уж не столь далеки,
когда постепенно исчезнут
нормальные все мужики.

И сбудется в полном объеме
прогноз Нострадамуса. Он
был в иносказательной форме
провидцем не раз повторен.
Совсем станет некому женщин
ласкать, обнимать, целовать.
Останутся только лишь геи,
которым на женщин плевать.

Средь шумного бала

На гульбище корпоративном
в не худшем из клубов Москвы
я вас увидал.
                      С креативным
плясали директором вы.
В углу на софе полулёжа,
я думал, с вас глаз не сводя:
«Зачем и откуда здесь, Боже,
прелестное это дитя?!
Не ангел ли это небесный
в вертеп сей сошел во плоти,
чтоб нас от зияющей бездны
греха и порока спасти?
Спасёт ли? По Сеньке ли шапка?..» —
и кинул на сцену я взгляд,
где Новая Русская Бабка
лупила другую под зад.

Двух бабок сменили цыгане,
арапы, чечёточник-гей…
Был конкурс «Кто водку в стакане
вверх пятками выпьет быстрей».
Коронку свою «Два весёлых
дебила и грустный один»
исполнили наш маркетолог,
бренд-менеджер и сисадмин.
Куда-то главбухово тело
влекли человек двадцать пять,
крича, что главбух захотела
канкан на столе станцевать.
У входа возникла толкучка.
вокруг заорали: «Ура!
Приехала Верка Сердючка!» —
но это приехал Шурa.
Стриптиз вдруг затеяли дамы,
которым уже за полста,
начальника службы рекламы
использовав вместо шеста.
…Потом принесли профитроли,
омаров, шабли, бланманже…

Попали вы в зрения поле
моё с генеральным уже.
Вертя восхитительным задом,
вы с ним флиртовали вовсю.
Там был и финансовый рядом —
по кличке Крутой Камдессю…
Потом живота были танцы;
гопак перешел в трепака;
финансы запели романсы,
юристы — про смерть ямщика…
Марали свой облик моральный
иные ещё до утра.
А вас, говорят, генеральный
на тройке умчал в номера.
Растаяли в белой метели,
подобно предутренним снам,
вы с ним.

А спустя две недели
нагрянули органы к нам.
Насчёт вас ошибся я малость —
наверно старею, увы —
в налоговой, как оказалось,
полиции служите вы.
И будто бы прочит в майоры
Начальство за подвиги вас.
Короче, дрожите, гоморры!
Содомы, вопите: «Атас!»
Ужо нам!
Не ангелов хрупких
Всевышний пошлёт в наш бедлам,
а грозные штирлицы в юбках
заявятся в офисы к нам.
Подаст, усмехнувшись, условный
сигнал им небесный трубач —
и будет лишь скрежет зубовный
повсюду да горестный плач.
И, словно Чапай в анекдоте,
(пардон, но так видится мне)
вы лично их в бой поведёте,
гарцуя на белом коне.

Будни

Тихий, обычный чертановский двор.
Серый, обычный осенний денек.
Чинит сосед свой любимый «Запор».
Борется с мусором дворник Санек.
 
В дальнем углу забивают козла,
в ближнем — распили коньяк «Арарат».
Бабка Ефремовна в булке нашла
крупный алмаз на 140 карат.
 
Бродит с болонкою местный пиит,
в голову лезет какая-то чушь.
Голый мужик на балконе стоит;
видно, вернулся не вовремя муж.
 
Оперный тенор из 36-ой
взял, поднатужившись, верхнее до.
Тенор анфас — как писатель Толстой,
в профиль  —  ну чистый Жан-Поль Бельмондо.
 
Села обедать вампиров семья;
сын во дворе заигрался в лото.
Мама кричит: «Закругляйся, Илья!
Кровушка в жилушках стынет а то!..»
 
Стадо слонов бизнесмен Иванов,
где-то купив, самоходом пригнал.
Ну на фига ему стадо слонов?!
Может, считает, что он Ганнибал?
 
Прыгнул в окошко и скрылся из глаз
неуловимый бандит Филимон.
Следом, стреляя, промчался спецназ,
сбоку, гранаты бросая, — ОМОН.
 
В 47-ую позвали врача;
там у кота — выпаденье волос.
С черепом Гамлет прошел, бормоча:
«Быть или не быть? — типа, вот в чем вопрос...»
 
Село, дымясь, НЛО на газон,
три гуманоида вышли на свет.
«Здесь, — говорят, — проживает Кобзон?»
«Нет, — говорят им, — Кобзона здесь нет».
 
Ливень тропический хлынул с небес,
резво попер баобаб из земли.
Табор цыган забежал под навес.
(Кстати, навеса потом не нашли).
 
Вылез откуда-то архимандрит,
двор освятил — да и дальше айда.
Голый мужик все стоит и стоит.
Все, как всегда, господа. Как всегда…

Их нравы

Над селом фигня летала
Серебристого металла...
                   Фольклор

Я веселый плейбой-гуманоид,
мой любимый девиз: «Все фигня!»
Если ночью в лесу кто-то воет,
то, скорее всего, это я.

Нас тут много, таких обормотов.
Мы снуем на своих НЛО
и, дежурную пакость сработав,
поздравляем друг друга тепло.

То над базою ПРО пронесемся,
то с веревки белье унесем.
то к какой-нибудь ЛЭП присосемся
и энергию жадно сосем.

То со временем шуточки шутим
или стрелки на компасах крутим,
то в полях, где не видно ни зги,
завиваем колосья в круги.

Любим тетку, чтоб тетка вспотела,
попугать ночкой темною всласть.
Но особенно милое дело —
мужичонку бухого украсть.

Это ж цирк и комедия, братцы,
как башкой он трясет с бодуна
и, куда он попал, разобраться
не могёт, хоть убей, ни хрена!

Ну а мы ему: «О представитель
населенья планеты Земля!
Стать меж нами мостом не хотите ль?..» —
и другие «ля-ля-тополя”.

Он нас слушает с чавкой отвисшей
и стремительно едущей крышей,
А как видим, что дядя — того,
мы скорее обратно его.

И летим, хохоча, к Гималаям,
где, надев меховой камуфляж,
на вершинах следы оставляем:
кто увидит — навеки мандраж.

Или нашего киборга Несси
местным лохам покажем на миг...
А потом сообщения в прессе
о бесчинствах читаем своих.

Вот потеха уж где так потеха!
Вот уж где на трепле-то трепло!
И буквально скисаем от смеха
мы в своих дорогих НЛО.

И еще очень долго, вгоняя
остальных гуманоидов в дрожь,
на орбите гудит золотая
галактическая молодежь.

...Завтра снова промчусь низко-низко
мимо Спасских тесовых ворот.
Вот такой я, ребята, редиска!
Вот такой юморной мы народ!

Медицинская колыбельная

Тихо в ночи,
только где-то врачи
делают тайно анализ мочи.
В лунных лучах золотится моча.
Бродят врачи, что-то тихо шепча.
Шепчут врачи:
«Хорошо-то как, боже!
Славная нынче моча до чего же!
Дивный белок,
                        да и сахар хорош,
нынче, коллеги, такой не найдешь».
А как иссякнут запасы мочи —
Спиритус вини достанут врачи;
За руки взявшись,
                            под спиритус вини,
будут анамнез читать на латыни.
Будут ногами притопывать в такт:
«Габитус», «тремор», «катар», «артефакт»...
О, как коварны вы, лунные чары!
вот уже в танце колышутся пары —
белые призраки
                          в белых халатах
в белых от лунного света палатах.
С доброй улыбкой
                            как старший собрат
Смотрит с портрета на них Гиппократ.
...Так и уснут среди клизм и стаканов,
тихо в объятья Морфеевы канув.

Спите-усните, ночные врачи!
Пусть вам приснится анализ мочи,
лунные танцы,
                       учебник латыни
и бочек семьдесят спиритус вини.
Спите, родные, под шелест дубрав —
и да хранит вас Господь ваш Минздрав!

Африканские мотивы

Веселой, шумною толпой
слоны идут на водопой,
пищеваренья за собой
   отходы оставляя —
туда, где пылкий бегемот
гиппопотамке ножку жмет,
и украшает лоно вод
   собой фламинго стая.
 
В листве сопит хамелеон;
семь мух зараз прихлопнул он.
Доволен — как Наполеон,
   разбивший армий двести.
А от термита валит пар:
термит грызет «МК-бульвар».
Термит — природы санитар,
   съесть мусор — дело чести.
 
Чу, добродушный крокодил
над гамадрилом подшутил.
Брось убиваться, гамадрил,
   хвосты тю-тю из моды.
А зебры — просто ох и ах!
Не стадо, а универмаг:
у всех полоски на боках —
   ну чистые штрих-коды.
 
Лев, царь саванны (ну и ну —
пять метров с хвостиком в длину!)
над телом антилопы гну
   стоит с прощальным словом.
Кусочек гны у льва урвав,
трусит гиена среди трав,
и бродит чокнутый жираф,
   воспетый Гумилевым.
 
Зловещий, как новеллы По,
плывет удав по Лимпопо,
культурный негр из сельпо
   несет трехтомник Канта,
примат на пальме чешет зад,
на манго финики висят,
гудит муссон, свистит пассат,
   шипит напиток «Фанта».
 
Да, поневоле зашипишь,
когда тебя для рифмы лишь...

Из жизни мачо

В краю, где звучит «Кукарача»,
где пылки и страстны сердца,
два кореша жили, два мачо,
два половозрелых самца.

Либидо туманило очи,
гормон в организмах играл,
а членом любой, между прочим,
мог сдвинуть трехосный «Урал».

Нет дружбы святей, чем у мачо,
но пробил ее смертный час;
им встретилась в баре мучача —
ну просто чума и атас.

О, зрелище бедер и бюста!
О, родинки, губы, плечо!
В башках у них сделалось пусто,
в груди и в паху — горячо.
 
В глаза, лютой злобы не пряча,
друг другу взглянули друзья.
«Моя!!!» — прохрипел один мачо.
Другой возразил: «Нет, моя!!!»
 
На сем судьбоносном ответе
прервем изложения нить.
Схватили два мачо мачете
и стали друг друга мочить.
 
...Две стелы, похожих немножко
на фаллосы, рядом стоят...
Да, братцы, любовь не картошка
и даже, увы, — не батат.

Новая русская жалостливая песня

Это в городе было ЛондОне:
жил да был молодой олигарх
со своей ненаглядной женою
в тихом замке над Темзой-рекой.

Олигарх был красив сам собою,
и жену беззаветно любил.
Он так сильно души в ней не чаял.
что всю жизнь бы отдал за неё.

Раз из Сити он как-то вернулся,
где контрактов сто штук заключил, —
а жена его в дом не пускает,
говорит, ты мне больше не муж.

Говорит, я с тобой развелася,
ты кобель, педофил и маньяк,
извращенец и грязный развратник,
и вдобавок ещё импотент.

Набежали толпой адвокаты,
отобрали дома и дворцы,
казино отобрали и банки —
всё, что тяжким нажито трудом.
 
И пошёл олигарх к королеве
и к ней в ноги, рыдая, упал.
Говорит, помоги, мол, родная,
я твой внук, а ты бабушка мне.
 
Подменён я был в русском роддоме.
ПродалИ в олигархи меня...
Но захлопнула дверь королева
и спустить приказала собак.
 
Он тогда ещё громче заплакал
и в парламент к премьеру пошёл:
«Здравствуй, рОдный папаша! Я сын твой,
незаконно рождённый тобой!..»
 
Налетела охранников свора.
Стали бить олигарха в лицо,      
оторвали ему руки-ноги
и в Гайд-парк отвезли умирать.
 
Мимо ехал тут Путин на саммит,
и к нему подбежал олигарх:
«Узнаёшь брата Рому, Володя?!
О, как долго искал я тебя!..»
 
Ничего не сказал ему Путин —
только долларов пару швырнул,
и поник олигарх головою
и в Вестминстер на паперть побрёл...
 
Олигарх этот бывший пред вами;
ни кола, ни двора, ни семьи;
моё сердце — кровавая рана,
и хочу я одно — умереть.
 
Так подайте же, кто сколько может,
мне, граждАне великой страны!
ПАЦАНЫ, ВОТ КАК ГУБЯТ НАС БАБЫ!
БЕРЕГИТЕСЯ БАБ, ПАЦАНЫ!

Вопрос

Когда-то много лет назад
ходил я, грешный, в детский сад
и счастлив был вполне —
пока в саду один вопрос
пацан по прозвищу «матрос»
не задал как-то мне.

Я был соплив тогда и мал,
я очень многого не знал;
тут черт принес его.
«А кто, — спросил он, рядом сев, —
сильней — акула или лев?
Поборет кто кого?»

Он убежал — а я семь дней
все думал, кто ж из них сильней;
закат сменял рассвет...
Я семь ночей не мог заснуть;
казалось мне: еще чуть-чуть —
и я найду ответ.

Я кончил школу, кончил вуз,
вступил в Писателей Союз,
в Гринпис и в комсомол.
Перечитал я гору книг.
Какого лешего?!  Я в них
ответа не нашел.

Я все постиг — и жизни смысл,
и глад, и жар холодных числ,
и ласки юных дев.
Не ведал я лишь одного:
поборет кто из них кого —
акула или лев?

Входил я в храмы и в НИИ,
я направлял стопы свои
на север и ни юг.
Увы! Ничем помочь не мог
ни академик мне, ни йог,
ни враг, ни даже друг.

И я сказал себе: «Шабаш!
Слаб и ничтожен разум наш,
а счастье — миф и блеф.
Смири гордыню и не смей
гадать отныне, кто сильней —
акула или лев!»

И я смирил ее в себе,
и покорился я судьбе,
в душе — и тишь, и гладь.
...Матрос один тут как-то раз
меня спросил, который час —
«Что?! — взвился я — Опять?!?!..»

Восточная легенда

Я Индию знаю, как тело твое,
признаюсь тебе без утайки.
Люблю ее жителей, климат ее,
легенды и прочие байки.
Особо потряс мою душу рассказ
факира Декана Сагаджи.

Влюбился красавец-пастух как-то раз
в супругу могучего раджи.
Была словно лотос небесный она,
был юноша — вылитый Кришна.
Свидетели — звезды одни да луна,
как в сад к ней он крался неслышно.
Под сенью баньянов сплетались тела,
распутываясь лишь под утро.
За месяц освоена ими была
практически вся «Камасутра».
Их чувство мужало и крепло,
                                           но вдруг
случилась ужасная драма:
на ложе любви их застукал супруг
в позиции «харивакрама».
Был неописуем супружеский гнев;
среди апельсинов и манго
он проклял обоих,
                        швырнуть повелев
их в воды священного Ганга.
Сомкнулся над ними клокочущий вал,
тигр в джунглях от горя заплакал —
а раджа все рвал и метал,
                                       и сажал
слуг верных десятками на кол.
Потом в своей спальне рыдал, как дитя,
рычал исступленно и дико.
И челядь шепталась неделю спустя,
что при смерти грозный владыка.
Да, слухи не лгали.
Бросало то в жар,
то в холод хозяина замка.
Его укусил малярийный комар,
точней, комариная самка.
И слышит он голос в предсмертном бреду
на фоне каких-то мелодий:
— Эй, раджа, зачем ты шпионил в саду?
— Ты кто?!..
— Малярийный плазмодий.
Я есть подаривший тебе твой недуг
в порядке свершения мщенья
убитый тобою красавец-пастух —
но в новом уже воплощенье.
Учти, мы и ныне с твоею женой
по-прежнему любим друг друга...
— Так, значит, комар, пообедавший мной?!..
— ... твоя, рогоносец, супруга.
Ты вычеркнул нас с ней из списка людей,
но снова, как видишь, мы вместе!..
И, вскрикнув, скончался жестокий злодей,
подавлен масштабами мести.
Вселилась в терзаемый засухой куст
душа пресловутого раджи.

Такой вот рассказ я услышал из уст
факира Декана Сагаджи.

Это должна знать каждая женщина

(Инструкция-памятка)

Полковники бывают настоящие.
Они мужчины, в массе, импозантные,
молодцевато кители носящие
и неизменно с дамами галантные.

А есть ненастоящие полковники —
полковников пиратские издания.
Такие — никудышные любовники,
и женщинам от них одни страдания.

Поэтому, увидевши полковника,
сертификат всегда спросите качества,
и если он предъявит, то спокойненько
с ним начинайте милые чудачества.

Когда ж он вам колье не купит с премии
или подарит вместо роз гортензии,
то вправе вы Генштаба академии
официально заявить претензии.

И не стесняйтесь, действуйте решительно;
в договорах торговых прямо сказано,
что заменить товар незамедлительно
на равноценный фирма вам обязана.

Проверьте голос, паспорт, амуницию
(и чтоб по женской части был подкованный) —
а то опять подсунут некондицию,
а вам зачем еще один бракованный!

Все быть должно согласно комплектации —
От лысинки на темени до кителя.
И помните: законы Федерации —
На страже интересов потребителя.

Русская народная застольная песня

(поется на мотив «Имел бы я златые горы»)

Великий химик Менделеев
Умом пытливым обладал
И, много славных дел содеяв,
Толчок прогрессу мощный дал.
 
Неоднократно, год за годом,
Он потрясал научный мир.
И был любим простым народом,
А также женщин был кумир.
 
Раз с аспиранткою младою —
К открытью века на пути —
Соединял он спирт с водою,
Пытаясь оптимум найти.
 
Сей ключевой вопрос науки
Стоял ребром уж много лет,
Но не давался людям в руки
Простой, на первый взгляд, ответ.
 
Однако тут особый случай;
Свой Менделеев ум напряг —
И, озарен догадкой жгучей,
Непроизвольно вскрикнул: «Ах!»
 
И, кинув в штоф лимонных корок,
Он записал скорей в тетрадь:
«Процентов спирта нужно — сорок!!!
Не пятьдесят, не двадцать пять!
 
Запомни сей закон великий
Всяк сущий на земле язык —
И швед, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык!..»
 
Соединил он спирт с водою
В соотношенье нужном том,
И с аспиранткою младою
Забылся богатырским сном.
 
Первопроходцам русским слава,
И мертвый кто, и кто живой!
Крепи, великая держава,
Потенциал научный свой.
 
У ферм, у домен, у дисплеев,
В морях, в горах, среди равнин —
Везде ты с нами, Менделеев,
России гениальный сын!

Love Story

Я встретил вас, и все былое
воскресло из небытия:
тот май, и тот горшок с алоэ,
что вам принес в подарок я;
 
и наш роман, и ваше злое
лицо (уже потом, зимой),
и черепки горшка с алоэ,
об лоб расколотого мой;
 
и как в приемном я покое,
лежал, превозмогая шок...
И проклял я тогда алоэ,
и вас, и май, и тот горшок.
 
Но сшила тело молодое
хирурга острая игла.
(И, кстати, очень мазь с алоэ
выздоровленью помогла.)
 
Угомонилось ретивOе,
стих в голове противный звон;
я вас и тот горшок с алоэ
забыл, забыл, как страшный сон.
 
И вот мы снова рядом, двое.
Животный страх в глазах у вас.
О! Мне б горшок — пусть без алоэ —
чтоб треснуть вас им между глаз!!!..
 
...И ГЛАС мне был: «Ну, ты, в натуре,
как Монте-Кристо, ё-мое!
Она дрожит. Прости ты дуре.
Умасли чем-нибудь ее».
 
И я прозрел. И злость угасла.
И, вняв совету Высших Сил,
я слил на вас пять литров масла,
что час назад из тачки слил.

Страсти по нейтрино

(Из цикла "Чудеса Мироздания")

У богатых не жизнь, а малина:
Яхты, лайнеры, в банках счета.
А я вспомнил частицу нейтрино,
у которой вообще ни черта.
Невдомек вам, имущие классы,
(даже мне невдомек),
                                     каково
не иметь ни заряда, ни массы,
ни физических свойств — НИ-ЧЕ-ГО!
Да вы вдумайтесь только в такое —
крыша тут же поедет сама!
Скольких это лишило покоя,
а иных так и вовсе — ума.
Ну и задал задачку ты, Боже!
Нуль абстрактный,
                             фантом,
                                          мелюзга —
но нужна для чего-то ведь все же,
но ведь чем-то ж тебе дорога...
В общем, мира ясна мне картина.
От догадки своей чуть дыша,
понял я:
СОСТОИТ ИЗ НЕЙТРИНО
пресловутая наша душа.
Вот она перед мысленным взором
беззаботно порхает моим —
никаким недоступна приборам,
неподвластна законам ничьим.
Пусть изгложет могильная глина
по молекуле тело мое —
исключительно в виде нейтрино
я продолжу свое бытие.
И в неведомых, дальних астралах,
где не страшны ни Буш, ни Саддам,
заживет мой нейтринный аналог,
или как его правильно там...
А пока мой удел — у камина
шлифовать за строкою строку.
 
Жаль, что есть еще антинейтрино!
С ним, боюсь, я уж точно — ку-ку.